Песня когда-то, должно быть, была популярной среди обских манси, а также хантов, владеющих мансийским языком. Любопытно, что в случае обоих моих хантыйских информантов, говоривших и на мансийском языке А. Н. Лыскова, В. Г. Костина [настоящая песня]) это была первая и единственная мансийская песня, о которой они вспомнили независимо друг от друга. Ни одна, ни другая не знали песню до конца. Обе исполнили ее на разных диалектах с различающейся мелодией и текстом. Информанты не знали автора песни. Это показывает, что, сколько бы исполнители ни стремились к аутентичности своего варианта, в случае личных песен произведения с течением времени и расширением своего ареала претерпевают значительные изменения. Далее см. комментарии к варианту А. Н. Лысковой [cр. 1980.PE.14].